ОСЕННИЕ ВЕЧЕРА МУЗЫКИ

Москва  сентябрь - ноябрь 2003 г.

 

На главную

Архив

 

BD10266_  к началу страницы

Афиша: Сентябрьские вечера, Октябрьские вечера Ноябрьские вечера

 

Осенью 2003 года в камерных залах Москвы прошли 11 концертов, объединенных названием «Осенние вечера музыки».

Говорить о какой-либо концепции здесь не приходится, что не случайно. Это именно концерты для слушающих музыку – для тех, кого интересует она сама.

Программы концертов охватывают большое число классических и современных произведений. Монографические вечера были посвящены музыке Баха, Моцарта, Бетховена, а также одного из крупнейших отечественных композиторов ушедшего века Николая Мясковского (случай весьма редкий). Кроме того, на «Осенних вечерах музыки» звучали Гайдн, Шуберт, Шуман, Шопен, Брамс, Дебюсси, Мусоргский, Метнер, Шостакович и редко звучащие произведения отечественных композиторов: Бориса Чайковского, Олега Эйгеса, Владимира Кривцова и их ныне здравствующих коллег Вячеслава Есакова и Дмитрия Горбатова.

В «Осенних вечерах музыки» приняли участие пианисты Михаил Лидский, Екатерина Державина, Рувим Островский, скрипач Алексей Лундин, ансамбли «Моцарт-квартет», «Новое трио» и другие исполнители.

 

Это название — умышленно простое, без вычурных фраз, коими все чаще пестрят наши афиши, — объединило 11 концертов камерной музыки, укладывающихся в изящную трехчастную форму: "Сентябрьские вечера", "Октябрьские вечера", "Ноябрьские вечера". Скрытая полемика со знаменитыми "Декабрьскими вечерами Святослава Рихтера" очевидна, и автор проекта — пианист Михаил Лидский не скрывает этого. Концерты адресованы тем, кто лишен снобизма и любит музыку ради нее самой. Здесь звучат сочинения разных эпох, стилей, направлений, ансамблевые и для фортепиано соло. …Впрочем, известно, что там, где участвует Михаил Лидский, скучать не приходится: он всегда источает оригинальные идеи — субъективные и до предела полемичные.

Евгения Кривицкая, "Культура"

 

Организованный М. Лидским цикл концертов "Осенние вечера музыки", проходивший в течение трех месяцев в Москве, явился значительным художественным событием столицы. За этот период в исполнении Ольги Макаровой, Алексея Лундина, "Нового Трио", "Моцарт-квартета", Николая Горбунова, симфонического оркестра "Русская филармония" и многих других прозвучали произведения Баха, Моцарта, Бетховена, Шуберта, Брамса, Метнера, Мясковского, Шостаковича, а также Б.Чайковского, Эйгеса, Горбатова, Кривцова.   В числе состоявшихся концертов особое место занимают вечера-монографии, посвященные Баху, Моцарту и Мясковскому. Высокий уровень исполнителей, верных художественным идеалам, дает серьезные основания надеяться на то, что этот цикл станет традиционным, и у музыки появятся ежегодные "Осенние вечера".

Софья Белая, «Культура»

См. также обсуждение на форуме Бориса Лифановского

 

ОСЕННИЕ ВЕЧЕРА МУЗЫКИ

Москва  сентябрь - ноябрь 2003 г.

Часть первая. Сентябрьские вечера

BD10266_  к началу страницы

BD10266_  к началу афиши

 9, вторник

Малый зал консерватории

Вечер концертов
Иоганна Себастьяна Баха

М. ЛИДСКИЙ, О. МАКАРОВА, А. ЛУНДИН, И. ЛУНДИН
Камерный оркестр п/у Ф. КОРОБОВА

·       подробности и отзывы

19, пятница

Концертный зал «Гнесинский на Поварской»

Вечер сонат для скрипки и фортепиано

БРАМС, ШОСТАКОВИЧ, МЕТНЕР

Алексей ЛУНДИН, Михаил ЛИДСКИЙ

·       подробности и отзывы

24, среда

Концертный зал «Гнесинский на Поварской»

Малый зал

Вечер редкой музыки

 Сочинения О.К. Эйгеса, В.В. Есакова,
Д.Б. Горбатова

«НОВОЕ ТРИО»: О. МАКАРОВА, Д. ГЕРМАН, А. ТОЛСТОВ

30, вторник

Концертный зал «Гнесинский на Поварской»

Вечер фортепианных концертов
Вольфганга Амадея Моцарта

М. ЛИДСКИЙ, М. АДИГЕЗАЛЗАДЕ,
А. КРИВЦОВА
Симфонический оркестр Москвы «Русская филармония»

Дирижер – Константин СТОЛЯРЕВСКИЙ

·       подробности и отзывы

BD10266_  к началу страницы

Афиша: Сентябрьские вечера, Октябрьские вечера Ноябрьские вечера

Часть вторая. Октябрьские вечера

11, суббота

Рахманиновский зал консерватории

Вечер фортепианной музыки

Памяти проф. Г.Б. Аксельрода (1923-2003)

Й.С. БАХ, ДЕБЮССИ, МУСОРГСКИЙ

Рувим ОСТРОВСКИЙ

17, пятница

Зал Центрального Дома жураналиста

Вечер музыки Н.Я. Мясковского

Ольга МАКАРОВА, Елена КОРНЕВА,
Михаил ЛИДСКИЙ

22, среда

Зеркальный зал Института искусствознания

ЛЮДВИГ ван БЕТХОВЕН

 Произведения для фортепиано в 4 руки

Ольга МАКАРОВА, Михаил ЛИДСКИЙ

BD10266_  к началу страницы

Афиша: Сентябрьские вечера, Октябрьские вечера Ноябрьские вечера

Часть третья. Ноябрьские вечера

6, четверг

Концертный зал «гнесинский на поварской»

Вечер музыки В.И.Кривцова и Б.А.Чайковского

В.И. КРИВЦОВ – Фортепианный секстет

Б.А. ЧАЙКОВСКИЙ – «Последняя весна»

А. КРИВЦОВА, М. КРИВЦОВА, А. ЮДИНА,
Л. КАЗАКОВ, О. МИЛЬТОНЯН,
Г. ЧЕРНОБРОВКИН, Е. КОРНЕВА, 
О. МАКАРОВА, Ж. ТЕРЕХОВА,  П. МАРКЕЛОВ

12, среда

Московский Международный Дом Музыки

Камерный зал

Вечер квинтетов

ШУБЕРТ – Квинтет ля мажор, ор.114 («Форель»)

МЕТНЕР – Квинтет до мажор

Михаил ЛИДСКИЙ, «МОЦАРТ-КВАРТЕТ», Николай ГОРБУНОВ

19, среда

Концертный зал «гнесинский на поварской»

Вечер фортепианной музыки

ГАЙДН, ШУМАН

Екатерина ДЕРЖАВИНА

Дополнение

2 декабря, вторник

Малый зал консерватории

Вечер фортепианной музыки

БЕТХОВЕН, ШОПЕН

Михаил ЛИДСКИЙ

BD10266_  к началу страницы

Афиша: Сентябрьские вечера, Октябрьские вечера Ноябрьские вечера

 

Часть первая. Сентябрьские вечера

9, вторник

Малый зал консерватории

Вечер концертов Иоганна Себастьяна БАХА

 

Концерт до мажор для двух клавиров с оркестром BWV 1061, Концерт ре минор для клавира с оркестром BWV1052, Концерт ми мажор для скрипки с оркестром BWV 1042, Концерт ля минор для клавира, скрипки и флейты с оркестром BWV 1044, Бранденбургский концерт №5 ре мажор, BWV 1050

 

Михаил ЛИДСКИЙ, Ольга МАКАРОВА, Алексей ЛУНДИН, Илья ЛУНДИН,
Камерный оркестр п/у Феликса КОРОБОВА

В первом концерте цикла, состоявшемся в Малом зале Московской консерватории, Лидский представил свой взгляд на инструментальную музыку И.-С. Баха. Выбранные им концерты — До-мажорный для двух клавиров (в ансамбле с Ольгой Макаровой), знаменитый ре-минорный сольный концерт — многократно записаны в аутентичной манере такими маститыми артистами, как К. Хогвуд и Т. Пиннок. Шлейф новой традиции, сложившейся во второй половине XX века, во многом усложняет задачу академических музыкантов. Как играть Баха на современном рояле? Свой ответ на этот отнюдь не простой вопрос и предложил Лидский. В Двойном концерте на первом плане было решение ансамблевых задач. Солисты стремились добиться идеального дуэта, единой манеры звукоизвлечения, что им вполне удалось. Другое дело, что все сочинение прозвучало очень сглаженно, почти без оттенков, отчего музыка приобрела несвойственный ей пасторальный оттенок.

А вот сольный концерт получился очень ярким в динамическом плане, с необходимой экспрессией в крайних частях и красивой кантиленой в философском Adagio. Отказавшись от имитации безоттеночной клавесинной манеры, Лидский представил вполне убедительный перевод баховского творения на современный язык. Как всякая транскрипция, она не передает аромат эпохи, но полна энергии сегодняшнего дня.

Евгения Кривицкая. "Культура", №40, 2003

BD10266_  к началу страницы

Афиша: Сентябрьские вечера, Октябрьские вечера Ноябрьские вечера

19, пятница

Концертный зал «Гнесинский на Поварской»

Вечер сонат для скрипки и фортепиано

БРАМС — Соната №2 ля мажор ор.100, ШОСТАКОВИЧ — Соната ор. 134, МЕТНЕР — Соната №1 си минор, ор.21

Алексей ЛУНДИН, Михаил ЛИДСКИЙ

Очень органичный дуэт: оба исполнителя, демонстрируя высокий уровень ансамблевой точности, в то же время свободны в своих исполнительских намерениях и в их реализации. Тем более ценно, что, будучи в известной мере независимы друг от друга, музыканты объединены общим движением и переживают все события в музыкальном пространстве, пребывая в непрерывном контакте.

Интересной особенностью программы концерта явилось помещение философски глубокой и, вместе с тем, изрядно агрессивной по своему эмоциональному накалу сонаты Шостаковича между двумя невероятно возвышенными и гармонически экспрессивными сонатами Брамса и Метнера. Финал последней сонаты называется «Дифирамб». Специфическая акустика чудесного зала «Гнесинский на Поварской» придавала звучанию особую протяженность и полетность, что как нельзя лучше соответствовало этому названию. «Крайние» сонаты словно замыкали круг сложившегося вновь цикла.

Хочется поблагодарить музыкантов за мастерство в выстраивании баланса, звукоизвлечении и построении ясной формы.

Яков Сенин, «Филармоник», №1, 2004

BD10266_  к началу страницы

Афиша: Сентябрьские вечера, Октябрьские вечера Ноябрьские вечера

24, среда

Концертный зал «Гнесинский на Поварской» (малый зал)

Вечер редкой музыки

 

Дмитрий Борисович ГОРБАТОВ (род. 1967)

«Воспоминания о ХХ‑м веке», 6 легких пьес для скрипки, виолончели и фортепиано

1. Антон Веберн

2. Бела Барток

3. Оливье Мессиан

4. Пауль Хиндемит

5. Николай Мясковский

6. Игорь Стравинский

Вячеслав Вячеславович ЕСАКОВ (род. 1965)

«Каталог», композиция для виолончели и фортепиано

«Аллегория равновесия»

Олег Константинович ЭЙГЕС (1905-1992)

Соната №3 для фортепиано ор.14; Трио ля мажор для фортепиано, скрипки и виолончели (посвящено А. П. Стогорскому)

«НОВОЕ ТРИО»: Ольга МАКАРОВА, Дмитрий ГЕРМАН, Алексей ТОЛСТОВ

В первом отделении концерта звучала, как еще недавно принято было выражаться, «музыка наших современников».

Маленькие пьесы Дмитрия Горбатова незаурядны. Чтобы правдоподобно сымитировать искусство большого мастера, нужно самому обладать большим мастерством и тонким чувством стиля в придачу. По моему мнению, у Горбатова это есть. Его «Воспоминания о ХХ веке» не только остроумны и тонки, но оставляют впечатление вполне серьезных художественных произведений. Прекрасна и стилистически верна инструментовка. Чувствуется любовь, с которой выполнен «портрет» каждого композитора. Остается лишь пожалеть, что «галерея» не полна…

Творчество Вячеслава Есакова — иного рода. Прозвучавшие в концерте его произведения относятся к так называемому музыкальному концептуализму. Их замысел — не только музыкальный, но, в первую очередь, философский. Он и предопределяет как сам музыкальный материал, так и характер его разработки. Сам автор пишет о них следующее: «Пьеса "Каталог" для виолончели и фортепиано  - своеобразная картотека звуков и их комбинаций. Сочинение построено как чередование четырех типов фактур (ассоциирующихся с четырьмя стихиями), различных по "плотности", скорости движения, но с обязательным ансамблевым равноправием фортепиано и виолончели. Толчком к созданию пьесы послужил российский концептуализм 90-х годов XX века и, в частности, творчество поэта Льва Рубинштейна, стихи которого размещены на карточках, напоминающих каталог. "Аллегория Равновесия" (для скрипки, виолончели и фортепиано) воплощает в звучании идею подвижного, неустойчивого, динамического равновесия элементов целого. В "представлении" задействованы и гармония, порой долго балансирующая между двумя аккордами, и мерцающая, переливающаяся, ритмически "неуловимая" фактура, и особая, "пластичная" драматургия, где один элемент то зарождается в недрах другого, то незаметно превращается в свою противоположность, а иногда и перевоплощается в нечто третье...»

Второе отделение было посвящено музыке Эйгеса. Это, несомненно, — очень большой композитор, творчество которого должно быть еще познано. Думаю, нас всех ждут великие открытия. Следует горячо поблагодарить проф. Г. Б. Гордона, хранящего благодарную память о композиторе и пропагандирующего его наследие.

Еще в 1928 г. не кто иной, как Н. А. Рославец писал о Первой фортепианной сонате Эйгеса: «…в ней мы обнаруживаем прямо блестящую, из ряда вон выходящую технику, далеко перешагнувшую технику Скрябина. Искусство автора сказывается не только в области гармонической. Тематизм, ритмика, общая формальная структура, наконец, фактура произведения, — во всём этом видишь смелую и твердую руку огромного таланта, о юности которого совершенно забываешь».

А в начале 60‑х годов над статьей об Эйгесе начал работать такой крупнейший музыкант, как С. Е. Фейнберг. К сожалению, эту работу он не успел закончить, но сохранившиеся фрагменты не оставляют никаких сомнений в его позиции (надо учесть, что Фейнбергу приходилось довольно тесно общаться практически со всеми значительными отечественными музыкантами первой половины ХХ века):

«Я имел возможность последнее время близко познакомиться с творчеством О. К. Эйгеса. Многое из его сочинений привлекло мое внимание и оставило тот неизгладимый след, который свойственен впечатлениям от подлинных произведений искусства. И это свидетельствует о настоящем вдохновении большого музыканта, о самобытном, независимом отношении О. Эйгеса к искусству, характерном для пути выдающегося и оригинального художника… Подыскивая общую характеристику творчества О. К. Эйгеса, можно сказать, что оно симфонично, т. е. оно воспринимается в широком развитии, в противопоставлениях и контрастах, в динамике многих тем и в их диалектическом претворении… Олег Константинович Эйгес — прежде всего, музыкант. Поэтому каждое мгновение его жизни преломляется в звучании. Мне редко приходилось встречать композиторов, в такой степени объятых и пронизанных стихией музыки. В своем творчестве О. Эйгес не прибегает к пояснению, к слову, к философской абстракции. Он мало уделяет внимания песне, романсу, музыке для театра. Всё, чем он живет, заключено в чистом звучании, и его музыке передано всё обширное интеллектуальное богатство. Музыка для него — мысль и чувство, и активность воли, и глубина созерцания…“Будучи прекрасным пианистом, О. Эйгес не прибавляет к своему исполнению ничего от излишнего “артистического темперамента”, часто проистекающего из внемузыкальных источников. Он полностью чуждается тех исполнительских украшений, о которых можно сказать, что они “не от музыки сей”. Его исполнение имманентно творческому замыслу, и напряжение его игры в точности совпадает с развитием музыкальных идей. Так играли, поскольку я помню, как бы погруженные в созерцание музыкальной мечты, такие композиторы, как Метнер и Скрябин, а может быть и Станчинский, стремившийся выявить и подчеркнуть замечательную логику своей необычайной полифонии”.

…Очень радостно, что прозвучала эта программа. Спасибо музыкантам «Нового трио».

Михаил Лидский, «Филармоник», №1, 2004

BD10266_  к началу страницы

Афиша: Сентябрьские вечера, Октябрьские вечера Ноябрьские вечера

30, вторник

Концертный зал «Гнесинский на Поварской»

Вечер фортепианных концертов
Вольфганга Амадея МОЦАРТА

Концерт для трех фортепиано с оркестром фа мажор К 242, Концерт для двух фортепиано с оркестром ми‑бемоль мажор К 365, Концерт для фортепиано с оркестром си‑бемоль мажор К 450

Михаил ЛИДСКИЙ, Мурад АДИГЕЗАЛЗАДЕ, Анна КРИВЦОВА,
Симфонический оркестр Москвы «Русская филармония»

Художественный руководитель и главный дирижер — Александр Ведерников

Дирижер — Константин СТОЛЯРЕВСКИЙ

Малопрофессиональный оркестр; пианисты, исполнительские концепции сильно отличались друг от друга (уверенной — Михаила Лидского — противостояла мягкая и не всегда безупречная технически — Мурада Адигезалзаде); не выстроенный баланс, из‑за которого молодую пианистку Анну Кривцову попросту не было слышно; и в итоге — невыразительный, преувеличенно осторожный Моцарт, в котором сильно ощущалась нехватка нюансов и избыточно сдержанные темпы.

Варвара Турова, «Филармоник», №1, 2004

 

Много говорилось об акустике зала и ошибочной расстановке роялей.

Это, конечно, верно...

Gtn, форум Бориса Лифановского

Эх, причем тут зал... Первым и вторым стояли «Стейнвеи», а третьим — ГДР’овский «Блютнер» со стелькой под второй октавой…

Анна Кривцова, форум Бориса Лифановского

Видимо, Аня, надо было Вас развернуть распахнутой крышкой в зал, но это затруднило бы визуальный контакт... Но кто ж знал такие тонкости... Впрочем, кабы не горячка моя, может, и догадался бы.

Михаил Лидский, форум Бориса Лифановского

С середины финала тройного со сцены полилась настоящая музыка — поток искусства — свободного и без "оглядок". Следующий — двойной концерт, несмотря на не изменившуюся расстановку, уже "забирал" гениальной музыкой. (И это все при отражении и некотором даже интонационном "завороте" отраженного звука...) И совсем уже изменилось звучание в последнем концерте. Наконец-то рояль выдвинули на нужный звуковой план. И если в двойном казалось, что у Лидского менее уместный звук для Моцарта, чем у его партнера, то просто пришлось удивляться при новых акустических обстоятельствах... Да, как все может меняться... Лидский сыграл в "Большом концертном стиле" ("Большой концертный стиль" — нечто близкое к Эдвину Фишеру, исполнение концертов которым более всего подходит для фантазирования образа играющего Моцарта.).

Хотелось еще и еще слушать маэстро, но на бисирование он не поддался. (В совместном концерте, вроде неуместно, да и другие причины были.) Оркестр совсем не плох — слегка "крупным помолом", отчасти от жеста дирижера — несколько "общего". Но, не придираясь, музыка была сильна, свободна и вполне художественна. Звучание оркестра красиво и фактически, и — еще более — потенциально. Любопытна трактовка М. Лидским образов Концерта — она была определенна и "зрима". Но в реальном звучании — безупречно классична — в лучшем смысле этого слова. Еще: при желании услышать партии каждого в тройном концерте, это почти всегда можно было сделать, но что это за вид спорта — угадывать кто что сыграл?

P.S. Впредь, если придется играть тройной в этом зале следует два рояля без крышек (они легко снимаются) разместить на самом краю сцены. И дальний (уже за границей потолочного козырька) направить крышкой в зал.

Gtn, форум Бориса Лифановского

Увы и ах... Мне хозяева зала запретили снимать крышку с их нового "Стейнвея"...

Михаил Лидский, форум Бориса Лифановского

BD10266_  к началу страницы

Афиша: Сентябрьские вечера, Октябрьские вечера Ноябрьские вечера

Часть вторая. Октябрьские вечера

 

11, суббота

Рахманиновский зал консерватории

Вечер фортепианной музыки

Памяти проф. Г. Б. Аксельрода (1923-2003)

Й. С. БАХ — Английская сюита фа мажор BWV 809, ДЕБЮССИ — Бергамаская сюита, МУСОРГСКИЙ — "Картинки с выставки"

Рувим ОСТРОВСКИЙ

Концерт Рувима Островского — пожалуй, один из лучших у него из слышанных мной.

Тихо-тихо, как редко когда, зал выслушал достаточно длинную вереницу сюитных номеров (если не считать "Браво!", вырвавшегося из души проф. А. Г. Бахчиева за два такта до конца паспье Дебюсси) Слушалось легко и радостно. Маэстро играл без единого сбоя. Отменное чувство стиля, великолепная ясность, соразмерность фактуры и формы в больших и малых масштабах, изысканное звучание рояля, виртуозность — выше всяких похвал.

С исключительным мастерством, без какой-либо натуги, высоколобой "концепции", но при этом тонко и остроумно была сыграна сюита Баха. Несколько превалировала "галантность" — rubato, красивое piano, тонкие тембровые и штриховые краски (бездна выдумки в сочиненных дублях в сарабанде) — и все это стилистически безукоризненно. Столько говорят, как надо играть Баха, как не надо играть Баха... Жизнь класть надо и играть по совести, а не по "концепции". Как положил жизнь Л. И. Ройзман, один из учителей Р. Островского...

Прелюд из "Бергамасской сюиты" — в том же фа мажоре, что и сюита Баха, — это создало опасность инерции, но она тотчас была побеждена. Несмотря на то, что сюита Дебюсси — в большой мере стилизация, от Баха не осталось и следа. Какие краски! Какой шарм в первой теме менуэта ("чисто французское rubato")! Субъективно мне не особенно близка тенденция к "галантности", изысканности — быть может, в ущерб некоей (разумеется, неуловимой) объективности или, если угодно, фаталистичности — но причем тут я...

"Картинки с выставки" прозвучали великолепно. Отменная соразмерность темпов и пульсов. Великолепное распределение характерных звучностей (например, в "Прогулке" — "соло" и "хор", в "Гноме", "Двух евреях"), тонкая и остроумная педализация (в частности, перед последней кульминацией "Богатырских ворот"), виртуозное исполнение мелких штрихов ("Тюильрийский сад" и, особенно, "Балет невылупившихся птенцов"), свободное владение большой динамической амплитудой звука — все это, наряду с другим, принесло Р. Островскому триумфальный успех. На «бис», была сыграна прелюдия Дебюсси "Шаги на снегу". Зал, в котором, среди прочих, были Е. Г. Сорокина, А. Г. Бахчиев, Т. А. Алиханов, А. М. Меркулов, П. Т. Нерсесян, Н. Л. Луганский и пишущий эти строки, аплодировал долго, некоторые стоя.

И какой, в конце концов, позор для всех нас, что Рувим Аронович не работает в Москве! Какая потеря для Московской консерватории...

Жаль, что не было портрета недавно скончавшегося проф. Г. Б. Аксельрода, у которого Р. Островский окончил консерваторию. И слова о нем никто не сказал. Нехорошо это. В тот день Глебу Борисовичу исполнилось бы 80…

Михаил Лидский, форум Бориса Лифановского

BD10266_  к началу страницы

Афиша: Сентябрьские вечера, Октябрьские вечера Ноябрьские вечера

17, пятница

Зал Центрального Дома жураналиста

Вечер музыки Н. Я. Мясковского

Соната для фортепиано №3 до минор ор. 19

Исп. Ольга МАКАРОВА

 

Романсы:

Из ор. 1 — «Размышления. 7 стихотворений Е. Баратынского»: Мой дар убог… (№1), Чудный град (№2), Муза (№3), Очарованье красоты в тебе («№7)

«6 стихотворений А. Блока» ор. 20: Полный месяц встал над лугом, Ужасен холод вечеров, Милый друг, Медлительной чредой нисходит день осенний, Встану я в утро туманное, Ночь молчаливая

Исп. Елена КОРНЕВА и Ольга МАКАРОВА

 

Соната для фортепиано №4 ор. 27 до минор, Соната для фортепиано №9 ор. 84 фа мажор  (средней трудности)

Исп. Михаил ЛИДСКИЙ

Господа, позвольте Вас поздравить, вы пропустили лучший концерт этой осени.

Фактически концерт был абсолютно "аутентичен". В некоем месте, под вечер собрались три человека поиграть "musica nuova instrumentalis", и девять человек чтобы их послушать. Рояль был несколько умучен предыдущим веком своего существования, и не собирался поддаваться на уговоры настройщика, если таковой вообще был. Есть только одно но, -  это происходило не в 1949 году в клубе поселка Болшево, а в центре Москвы в 2003 году. И хотя за роялем был не Н. Я. Мясковский лично, как тогда в Болшеве, а Ольга Макарова и Михаил Лидский, — концерт действительно можно признать художественным событием. Если у Ольги Макаровой с 3-й сонатой и романсами я услышал "еще одного интересного русского композитора начала ХХ века", довольно сильно — судя по ее трактовке — подверженного влиянию Скрябина, то у Михаила Лидского прозвучали сочинения композитора, конгениального Прокофьеву 6-й сонаты и Шостаковичу — 2-й. К сожалению, о вокалистке никаких добрых слов сказать не могу.

У Михаила Лидского в 4-й сонате была развернута вся палитра музыкальных ассоциаций первой половины хх века, от Скрябинского Прометея, и 2-го концерта Прокофьева, до Микрокосмоса Бартока. Исполнение было по-хорошему экспрессивным, и даже экспрессионистским. Лично для меня в исполнении 4-й сонаты вдруг возникли прямые сюжетно-образные ассоциации с гоголевской "Страшной местью". Особенно ярким оказался образ двух братьев в третьей части, хотя это, конечно, мои собственные  фантазии. Вообще все выступление Лидского было насыщено гоголевскими образами — так, в финале фа-мажорной сонаты, сыгранной саркастически‑скерцозно, мне вдруг явственно обнаружился образ черта: то того, что из "Ночи перед Рождеством", то того, что преследовал самого Николая Васильевича. То, что Мясковский жил в эпоху борьбы с формализмом и постановления 48-года, обнаруживалось только в первой части 9-й сонаты, траурный настрой которой, впрочем, скорее имел отношение к Мандельштаму и Жиляеву, чем к Кирову и Жданову чьи образы никак нельзя назвать светлыми.

В общем, был замечательный вечер произведений композитора, забытого абсолютно зря, но с другой стороны, абсолютная незаигранность его произведений часто идет им на пользу, и пианизм уступает свое место музыке..

Алексей Трифонов, форум Бориса Лифановского

 

Встреча с Николаем Яковлевичем Мясковским 17 октября в Доме журналиста оказалась именно такой, какой её и следовало ожидать. Пришли девять человек, но среди них не было ни одного случайного. (Внучка Евгении Яковлевны Мясковской и внучка В. Я. Шебалина «не в счёт»: не прийти они никак не могли.)

По просьбе устроителя и протагониста вечера, М. Лидского, я произнёс несколько слов. Это было непросто. Объективно, музыка Мясковского столь «настояща», что всякие слова о ней мало что прибавят, а в основном — только ухудшат. Субъективно, в моей творческой биографии Николай Яковлевич совершил такой переворот, что не хватило бы никаких слов благодарности. (Их и сейчас не хватает. Кое-что я постарался высказать в давнишней статье, посвящённой 120-летию нашего великого мастера.) Нынешнее забвение Мясковского я переживаю как личную драму.

Тем значительнее событие минувшей пятницы, когда прозвучали целых три(!) фортепианных сонаты Мясковского и полтора цикла его романсов (из «Семи размышлений на стихи Боратынского» были исполнены четыре). Правильно понимая смысл замечания А. Трифонова, мы все, тем не менее, очень благодарны меццо-сопрано Елене Корневой: романсов Мясковского сейчас не поёт никто. (Буду рад в этом ошибиться — так что поскорее поправьте меня!)

Об исполнении М. Лидского следует сказать особо. Вернее, сказать следует так: его исполнение было правильным. Не хотелось бы здесь вдаваться в технические детали его замысла, но результат налицо: именно в таком исполнении наверняка хотел бы услышать свою Четвёртую сонату Николай Яковлевич…

Резюмируя, повторим: народу было мало, но народ был «проверенный». Пришли только те, кто знали, куда и зачем. Очень жаль, что таких людей становится всё меньше.

Низкий поклон Николаю Яковлевичу, которому удалось сказать самое важное — именно поэтому оно и не могло быть чем-то особенно новым. Ни за что нельзя допустить, чтобы его забыли, — особенно теперь! Спасибо Михаилу Лидскому и Ольге Макаровой за инициативу, энтузиазм и альтруизм.

Дмитрий Горбатов, форум Бориса Лифановского

BD10266_  к началу страницы

Афиша: Сентябрьские вечера, Октябрьские вечера Ноябрьские вечера

22, среда

Зеркальный зал Института искусствознания

Людвиг ван Бетховен — Произведения для фортепиано в 4 руки

Ольга МАКАРОВА, Михаил ЛИДСКИЙ

В программе: Людвиг ван Бетховен Произведения для фортепиано в 4 руки. Играют Михаил Лидский (справа) и Ольга Макарова (слева и на педалях). Рояль — лучше чем на концерте Мясковского, но тоже "не в строю". Зал Института Искусствознания - заполнен до отказа. Аншлаг! Все‑таки Бетховен у нас пока еще весьма популярен.

Восемь вариаций на тему графа Вальдштейна, WoO 67 – наверное, самый неудачный номер в концерте. Исполнители явно нервничали, иногда педаль давалась не вовремя, очень сильно пострадала сама вариационная форма. Увы.

Соната ре мажор, ор.6. Все выправилось. хотя из-за обилия педали и довольно свободного rubato, соната оказалась чуть более патетичной и романтичной, чем надо.

Шесть вариаций на собственную тему «Ich denke dein», WoO 74 — замечательно! Очень хорошо показана именно вариационность произведения, отточенная фразировка, четкая артикуляция, правда иногда  слишком теплые тембры, но все же очень хорошо.

Три марша, ор.45. Исполнение вполне пристойное, но непонятно зачем. Сама музыка, знаете ли. Такое и Клементи написать мог.

Большая фуга, ор. 134 си-бемоль мажор — исполнение в концерте было крайне неоднородным, несмотря на все усилия исполнителей. Фуга просто рассыпалась: отдельные куски хороши, но в целом — нет произведения. Но тут случился бис, с той же Grosse Fuge, и показалось, что играют вообще другие исполнители. Цельность всего произведения, роскошные по напору и атаке пассажи, акробатически точные связи… — стало понятно, что в таком варианте это сочинение не уступает варианту для струнного квартета (даже в моем любимом исполнении Буш-квартетом).

 

Алексей Трифонов, форум Бориса Лифановского

BD10266_  к началу страницы

Афиша: Сентябрьские вечера, Октябрьские вечера Ноябрьские вечера

Часть третья. Ноябрьские вечера

6, четверг

Концертный зал «Гнесинский на Поварской»

Вечер музыки В.И.Кривцова и Б.А.Чайковского

 

Владимир Иванович КРИВЦОВ (1938-1990)

Секстет для двух скрипок, альта, виолончели, контрабаса и фортепиано (1977)

Мария КРИВЦОВА (1 скрипка), Анна ЮДИНА (2 скрипка), Леонид КАЗАКОВ (альт),
Ованес МИЛЬТОНЯН (виолончель), Глеб ЧЕРНОБРОВКИН (контрабас),
Анна КРИВЦОВА (фортепиано)

Борис Александрович ЧАЙКОВСКИЙ(1925-1996)

«Последняя весна», вокальный цикл на слова Н.А. Заболоцкого (1980)

Елена КОРНЕВА (контральто), Ольга МАКАРОВА (фортепиано),
Жанна
ТЕРЕХОВА (флейта), Павел МАРКЕЛОВ (кларнет)

Секстет В. И. Кривцова — прекрасное произведение. Рискну предположить, что оно скоро займет достойное место в ряду классических образцов отечественной камерной музыки.

Композиторский почерк В. И. Кривцова весьма своеобразен. К его "родословной", думаю, следует отнести Хиндемита, Бартока, Оннегера, из отечественных авторов — Мясковского, отчасти Рахманинова, Метнера, Стравинского и Прокофьева (обращает на себя внимание отсутствие следов сколько-нибудь заметного влияния Шостаковича на младшего современника). Темы секстета — весьма разные по характеру, но очень виртуозно связанные друг с другом. Чудесна лирическая тема 2 части, Andante. Секстет написан с великолепным конструктивным, полифоническим и инструментаторским мастерством. Производит сильное впечатление, причем чем дальше, тем больше.

Михаил Лидский, форум Бориса Лифановского

 

Свершилось! Секстет В. Кривцова, о котором так долго говорил Лидский, был сегодня исполнен!

Об исполнении сказать не могу, так как слушал сзади от рояля (ноты переворачивал Ане), но музыка — замечательная. Правда, в процессе прослушивания у меня возникли ассоциации скорее не с Брамсом и Прокофьевым, как у Лидского, и не с Шостаковичем, как у некоторых слушателей, а с Шандором Верешем, молодым Хиндемитом (периода трио №2) и с квартетами Яначека. Хотя это все субъективно. Но ребята молодцы! Хоть и несколько перенервничали, но одолеть такой сложный — как технически, так и интерпретационно — опус могут далеко не все. Конечно, очень важным было участие обеих дочерей автора J. Жаль только, что Кривцов оказался ненамного популярнее Мясковского — я в зале 14 человек насчитал. Господа, активнее надо быть!

Алексей Трифонов, форум Бориса Лифановского

 

Концерт 6 ноября, где прозвучал Секстет для двух скрипок, альта, виолончели, контрабаса и фортепиано Владимира Кривцова и вокальный цикл Бориса Чайковского «Последняя весна», был наполнен особым светом.

Вокальный цикл на стихи  Николая Заболоцкого «Последняя весна» был написан в 1980 году. Надо отметить, что созданию этого произведения предшествовала наиболее длительная пауза в творческой деятельности Бориса Чайковского. Четыре года отделяют «Последнюю весну» от предыдущих работ композитора. Видимо, эти годы были временем напряжённой внутренней работы и интенсивных художественных поисков. Появление в 1980 году «Севастопольской симфонии» и «Последней весны» ознаменовало собой начало нового этапа в творчестве композитора. Как отмечал  композитор Андрей Головин, «позднейшая группа сочинений Бориса Чайковского —  квинтэссенция его творчества… Начиная с «Последней весны», его стиль откристаллизовался уже до сути, до сверхплотной материи…».  Действительно, такие произведения, как Симфония с арфой, «Музыка для оркестра», симфонические поэмы «Подросток» и «Ветер Сибири» отмечены уникальным сочетанием простоты музыкально-выразительных средств с просветлённой глубиной мироощущения и миропонимания, впервые обозначившейся в «Последней весне».

Премьера цикла состоялась ровно 20 лет назад — в ноябре 1983 года. Иполнителями были: замечательная певица Наталья Бурнашева, сам композитор (фортепиано), а также С. Бубнов (флейта) и А. Иванов (кларнет). Два года спустя в том же составе музыканты сделали запись для Гостелерадиофонда. Казалось бы, авторская запись — недостижимый эталон. Но современные музыканты вновь и вновь обращаются к этому произведению. Это — и попытка по-своему интерпретировать произведение, и желание попробовать себя в интересном ансамбле.

Борис Чайковский говорил о своей работе над этим сочинением: «…Трудно подобрать интонацию к своеобразным стихам Заболоцкого. Пожалуй, единственное, чего я не хотел, — чтобы флейта и кларнет были инструментами солирующими, на первом плане. Они, конечно, должным быть слышны, их и слышишь, но с другой стороны — они «закрыты», и мне казалось, будет ужасно, если они вдруг станут «выпирать» как инструменты открытые, сольные….». Быть может, правомерно чуть шире трактовать эти слова композитора. Не только флейта и кларнет, но, думается, и все исполнители этого произведения не должны ощущать себя «солистами» в привычном концертно-виртуозном смысле. Звучание голоса и фортепиано не должно быть излишне субъективным, эмоциональным. Очень важно почувствовать природу этой музыки, словно услышанной в звуках и тишине окружающего мира. Ключ к этому — в своеобразной «объективности» поэзии Заболоцкого (стоит подчеркнуть, что «Последняя весна» была исполнена в год 100-летия со дня рождения гениального поэта и 45‑летия его кончины).  В стихах поэта слышен не столько голос автора, сколько некое тайное «музицирование» самой природы:

Начинай серенаду, скворец!

Сквозь литавры и бубны истории

Ты наш первый весенний певец

Из берёзовой консерватории.

Певица Елена Корнева и пианистка Ольга Макарова необыкновенно тонко почувствовали эту особенность музыки Бориса Чайковского. Известно, что Ольга Макарова не раз исполняла музыку этого композитора, в её репертуаре — и фортепианное трио, и скрипичная соната Бориса Чайковского; Елене Корневой уже доводилось исполнять «Последнюю весну». Флейтистка Жанна Терехова и кларнетист Павел Маркелов вполне справились с задачей, поставленной автором,— они не «выпирали», а очень удачно дополняли собой ансамбль.

Огромное спасибо музыкантам, столь трепетно донесшим до слушателей один из шедевров русской вокальной музыки ХХ века.

Петр Климов, Игорь Прохоров, «Филармоник», №1, 2004

BD10266_  к началу страницы

Афиша: Сентябрьские вечера, Октябрьские вечера Ноябрьские вечера

12, среда

Московский международный Дом музыки (камерный зал)

Вечер квинтетов

ШУБЕРТ — Квинтет ля мажор ор.114 («Форель»)
МЕТНЕР — Квинтет до мажор

 

Михаил ЛИДСКИЙ (фортепиано)
«МОЦАРТ-КВАРТЕТ»: Алексей Лундин (1 скрипка), Ирина Павлихина (2 скрипка), Антон Кулапов (альт), Вячеслав Маринюк (виолончель)
Николай ГОРБУНОВ (контрабас)

Умеряя ярый пыл неофитов додекафонии, Арнольд Шёнберг утверждал: «Ещё очень много хорошего можно сказать и в до-мажоре!» Концерт в ММДМ показал, насколько мэтр был прав: в исполнении Михаила Лидского и «Моцарт-квартета» прозвучали квинтеты Шуберта («Forellen») и Метнера (до-мажор).

Квинтет Шуберта знают все, квинтет Метнера — с десяток музыкантов (остальные только знают, что «есть такой», но никогда его не слышали). Существует пробная запись с репетиции, с участием самого Метнера (1950). Так что вчерашний концерт — настоящее событие русской музыки.

Сочинение Метнера — невероятно трепетное, в «превосходной степени» этого слова русское, пронзающее буквально насквозь даже с первого прослушивания. Сочинение, не похожее ни на что, — ни на XIX век, ни на ХХ-й. Оно похоже только на самого Метнера — что вовсе не удивительно: этот квинтет сочинялся всю жизнь.

Все, кто не пожалел времени и денег, были вознаграждены сполна. Дай Бог метнеровскому шедевру новую жизнь! Дай Бог ему новые исполнения, новые аудиозаписи! Браво Миша! Браво «Моцарт-квартет»!

Дмитрий Горбатов, форум Бориса Лифановского

BD10266_  к началу страницы

Афиша: Сентябрьские вечера, Октябрьские вечера Ноябрьские вечера

19, среда

Концертный зал «Гнесинский на Поварской»

Вечер фортепианной музыки

ГАЙДН — Сонаты: ми мажор Hob XVI №31, ре мажор Hob XVI №42, фа мажор Hob XVI №23

ШУМАН — «Крейслериана» ор.16

Екатерина ДЕРЖАВИНА

Первое, что хотелось бы отметить: необычная — яркая и вместе с тем изысканная — программа. В первую очередь, это касается сонат Й. Гайдна. Общее их количество, известное на сегодняшний день, — более шестидесяти; тем не менее, в концертных залах звучат около десяти. Такая холодность к Гайдну вполне объяснима — пожалуй, это один из самых сложных для исполнения композиторов. Прожив долгую жизнь, он стал свидетелем огромного количества исторических и культурных явлений. Это слышно в его творчестве. Гайдн многолик; наверное, трудно говорить о едином композиторском стиле: раннего Гайдна при неудачном исполнении достаточно легко перепутать, например, с К. Ф. Э. Бахом, зрелого или позднего — с Моцартом. Перед исполнителем здесь возникает достаточно сложная задача — увидеть в произведении и подчеркнуть специфически гайдновские черты стиля — в мелодике, в свежих поворотах гармонии или в необычных фактурных решениях, из которых, в результате, как из кусочков мозаики, должен сложиться оригинальный и самобытный портрет композитора. Интерпретации Екатерины Державиной как раз и присуще вдумчивое прочтение музыкального текста, внимание к тем деталям, которые — будучи, на первый взгляд, неприметными и незначительными — в конце концов, оказываются определяющими в создании целостного образа музыкального произведения.

Исполнение “Крейслерианы” Шумана также было отмечено яркой индивидуальностью и самостоятельностью. Не хотелось бы подвергать его тщательному анализу. Когда слушаешь Музыку, способность аналитически мыслить вытесняется сильным переживанием. Но все же об одном моменте, касающемся необычной трактовки произведения, стоит сказать особо. В большинстве интерпретаций “Крейслерианы” акцент обычно ставится на ее яркой романтической образности, связанной с литературным прототипом. Однако, редко обращают внимание на наличие в этом цикле черт стиля барокко — кстати говоря, имеющего немало общего с романтизмом и в свое время сильно повлиявшего на его формирование. Так, сама форма сюиты, основанная на чередовании контрастных пьес, способы скрепления этого цикла в единое целое, как и многое другое — дает основание говорить о значительном влиянии на Шумана барочной музыки.

Этот концерт — только один из примеров, позволяющих сделать вывод, что характерными чертами исполнительского стиля Екатерины Державиной являются глубокое проникновение в замысел композитора. Ее интерпретации всегда отмечены индивидуальностью и самобытны, что в наше время не так уж часто встречается. Поэтому искусство пианистки заслуживает самого пристального внимания.

Зоя Бухонова, «Филармоник», №1, 2004

BD10266_  к началу страницы

Афиша: Сентябрьские вечера, Октябрьские вечера Ноябрьские вечера

Дополнение

2 декабря, вторник

Малый зал консерватории

Вечер фортепианной музыки

БЕТХОВЕН — Рондо ля мажор, WoO 49; Соната соль мажор, ор.31 №1 (№16); 32 вариации до минор, WoO 80

ШОПЕН — Полонез до-диез минор ор.26 №1, Мазурка до мажор ор.68 №2, Мазурка до-диез минор ор.30 №4, Мазурка соль-диез минор ор.33 №1, Баллада ля-бемоль мажор ор.47, Ноктюрн фа минор ор.55 №1, Мазурка ля минор (1842), Полонез-фантазия ор.61

Михаил ЛИДСКИЙ

Для меня концерты Михаила Лидского — всегда событие и потрясение, которое трудно выразить словами.

В Лидском притягательно все: незаурядный интеллект, исполнительская воля, масштабность мышления — при самой подробной детализации; феноменальная техника во всех ее проявлениях, самобытность и искренность. Рояль у Лидского звучит объемно в любом динамическом оттенке — от громоподобного бетховенского fortissimo до нежнейшего и при этом пронзительного pianissimo.

С первого звука поражает удивительная осмысленность его исполнения: каждая нота живая, каждая имеет значение. Глубоко впечатляет бескомпромиссность пианиста: никакой дани моде или исполнительской традиции. Никаких попыток понравиться публике. "Он играет так, как хочет Бетховен, а не так, как хотим мы", — сказали мне в зале после первого отделения. Лидского никогда нельзя понять однозначно. Это еще один феномен его игры.

Второе отделение концерта, пожалуй, было еще более неожиданным переживанием. Это был не тот Шопен, к которому мы привыкли: с кружевными вздохами и сахарной ватой с одной стороны, и революционным пафосом — с другой; а тот, который каждую ноту писал кровью сердца и в каждой оставил часть своей недолгой жизни. Вместе с тем, здесь не было места тоске. Здесь — любовь и трагизм жизни во вселенском масштабе. Мудрость. «Неслыханная простота». Слушая Лидского, понимаешь, как много мишуры и шелухи осело на ушах от бесконечных исполнений — бессмысленно-красивых или трескуче-реактивных — одних и тех же пьес. Внезапно все звучит, как будто впервые. И как будто в последний раз.

Михаил Лидский, на мой взгляд, — пианист, актуальнейший для современности. Универсальность ставит Лидского в первый ряд живых носителей — а не хранителей — настоящего искусства. То, что среди нас есть такие музыканты, как Лидский, вселяет надежду на то, что музыка жива и не превратится в ремесло для развлечения толпы и материал для мобильных рингтонов.

Анна Кривцова, «Филармоник», №1, 2004

 

В современном мире понятие «концепция» в контексте музыкального исполнительства синонимично понятию «второе авторство». Однако зачастую само наличие концепции является препятствием для созидания художественного целого, поскольку иные концепции находятся в катастрофическом несоответствии с материалом, к которому первоначально прилагались. Развитие музыкальной формы – особая форма жизни со своими законами. Первостепенная задача любой концепции – выявление сокровенных внутренних рычагов этой формы, определяющих органичное и последовательное движение музыкальной мысли.

Сольный концерт Михаила Лидского 2 декабря в МЗК — одно из самых значительных художественных событий минувшей осени. Говоря о фигуре этого музыканта, приходится говорить, прежде всего, о смысле исполнительского искусства как такового. Рамки настоящей публикации не позволяют давать обширные определения в этой области, но, как говорят в таких случаях, склонить голову перед фактом мы обязаны. Перед нами явление исключительного масштаба, ума и художественного дарования. Пианист, совершенно свободно владеющий инструментом и материалом и умеющий непринуждённо и, в то же время, неукоснительно точно двигаться в нужном направлении, — Михаил Лидский организует музыкальное пространство, полностью подчиняя его своей колоссальной «дирижёрской» воле. Его исполнительские концепции не существуют независимо от текста, а становятся движущей силой самодостаточного музыкального процесса. Его исполнение открывает заключённые в тексте изумительные подробности, которые Лидский выявляет необыкновенно ясно и которые воспринимаются как абсолютно естественный ход событий — несмотря на то, что большая часть исполняемого звучит как бы переосмысленно — во всех возможных аспектах его реализации.

В программе были произведения Бетховена и Шопена, составившие два монографических отделения. Произведения в каждом из них исполнялись без перерыва на аплодисменты — как некий цикл. Сохранение единства целого отделения, отказ от перерывов в значительной степени увеличивали тягу и напряжение в развитии каждого музыкального организма — от первой до последней ноты. Точное и пластичное исполнение Михаилом Лидским музыки Бетховена, ёмкой и стройной  по своей природе, было осуществлено с невероятным владением временем, позволявшим сдвигать и раздвигать временные рамки музыкального пространства, не нарушая при этом его границ. Свободное, широкое и естественное дыхание в каждый конкретный момент — биение жизненного пульса, являющееся неотъемлемой частью созидания, — в исполнении пианиста было присуще как произведениям Бетховена, где оно объединяло огромные пласты материала, так и пьесам Шопена, которые наконец-то прозвучали едва ли не максимально полно — в единстве — «прозвученном», «проинтонированном» — гармонии, мелодии и формы.

Особенность музыканта — и его огромная заслуга — создание за пределами некоего эмоционального уровня субъективного отношения к тексту «пространственного запаса», позволяющего музыке говорить самой за себя, обнаруживать заложенный в ней потенциал воздействия. Постоянно нараставшее напряжение фантастически многообразная палитра тембральных красок — применявшихся в самых разных, порой противоположных, динамических областях — оставили невероятно сильное впечатление. Факт сотворчества, слияния исполнителя с подвластной ему музыкальной средой был очевиден в своей наивысшей форме — «персонификации» каждого возникавшего звука как новой жизни и том обещании, что эта жизнь даёт своим появлением.

Яков Сенин, «Филармоник», №1, 2004

BD10266_  к началу страницы

Афиша: Сентябрьские вечера, Октябрьские вечера Ноябрьские вечера